Лента аналитиков

Поговори с ребёнком - захочет весь мир из мороженного. Или как я в детстве, в одной из бесчисленных грёз представлявший как все люди вдруг выйдут на улицы голышом....

Поговори с третей линией - захочет такой мир, где все друг к другу относятся нейтрально...
Нет-с, так не бывает.
Любишь ломать - рано или поздно перестанут давать игрушки.

Крик отчаяния у Толстого, ключ ко всему его поведению.

https://www.geneticmatrix.com/tolstoy-leo-human-design-chart.html

Поскольку он был писателем, то был и человеком очень трусливым. Его смелость это смелость распоясавшегося труса. Во всех его произведениях присутствует тема трусости на войне. Тургенев с раздражением заметил по поводу "Войны и мира":
"Как это всё мелко и хитро, и неужели не надоели Толстому эти вечные рассуждения о том: "Трус мол ли я или нет?""
Трусость Толстого компенсировалась ещё большим самолюбием. Когда он служил на Кавказе, то страстно мечтал получить крестик за храбрость.
Если бы Льва Николаевича вызвал Александр III и наорал на него, это было бы наиболее гуманным, справедливым и благородным решением всего этого "толстовского вопроса". Толстой был по своему воспитанию монархистом, обычным офицером русской армии. И почти всё царствование Александра II и всё царствование Николая II это, в сущности, надругательство над его личностью. Когда был сдан Порт-Артур, Толстой был взбешён и стал стучать кулаком по столу: взорвать надо было к чёртовой матери, взорвать - в моё время так не поступали. Ошарашенный гость-толстовец пробовал осторожно возражать: "Но при этом был бы уничтожен оставшийся гарнизон!" - Что?! Да вы понимаете, что такое военный долг?! Присяга?!!

Толстой сам не знал, чего он хотел. Он хотел гармонии выигранной севастопольской кампании, гармонии царствования Николая I. И вот не нашлось критика, философа, который смог бы его "наставить на путь истинный". Но это же и невозможно - не та иерархия авторитетов. - А вот приблизить бы ко двору и наорать, да так, чтобы радостные мурашки по коже забегали:
- Так-то ты служишь Государю своему, так-то блюдёшь род свой и звание русского дворянина?! Молча-ать!!!.. Стыдно, Толстой... На колени!..

И упал бы с радостными слезами на глазах, "понял". Его узкому, прямолинейному уму младшего офицера всё стало бы вдруг ясно. "Что я в самом деле зарвался-то не по чину. Не моего ума это дело".

Т.А.Кузминская вспоминала, как в 1862 году Толстой ходил смотреть на манёвры и потом увлечённо рассказывал об увиденном:

"Манёвры перенесли меня в эпоху моей военной жизни на Кавказе. Как значительно всё это казалось тогда. Но и теперь, должен сознаться, когда народ закричал "ура", военный оркестр заиграл марш, и государь, красиво сидя на лошади, объезжал полки, я почувствовал прилив чего-то торжественного. У меня защекотало в носу, в горле стояли слёзы. Общий подъём духа сообщился и мне".
И этого офицерика превратили в Бога. А он плакал:
- Чёгт, где господин полковник; дайте же пгиказ, мой эскадгон отгезан!
Одиночество. Одиночество и непонимание. "Позорная страница" в "Хаджи Мурате" это месть за слабость. "Я-то думал, вы сила, вы стержень России, а вы..."

В Крыму ехал верхом по тропинке мимо имения Романовых. И вдруг наткнулся на трёх великих князей, которые спешились и о чём-то оживлённо беседовали. При этом одна из лошадей стояла поперёк тропинки и загораживала путь. Романовы Толстого не заметили, или сделали вид, что не заметили, а лошадь пропустила лошадь Толстого. Толстой отъехал немного и проговорил: "Узнали дураки. Даже лошадь поняла, что надо уступить дорогу Толстому". Представьте эту самодовольную улыбку или, наоборот, перекошенную злобой физиономию: "Тьфу, что же "прижукнулись" - начальство называется!"

"Прапор", типичнейший "прапор". Человек, весь пропитавшийся военной жизнью, которая ему нравилась, в которой он чувствовал себя уютно, вполне своим. И вот Устав гарнизонной и караульной службы кончился. Как жить? Что делать? Толстой был неумным человеком в обыденной сфере (882) (за исключением юридически-хозяйственной жизни - здесь, в спекуляциях и перепродажах, в области режима и документов, всё было отлично). В семейном, нерегламентированном быте свобода приводила его к одним неприятностям. Его 19-летняя жена была гораздо умнее. Софья Андреевна вспоминала:

"В лето 1864 г. Лев Николаевич увлекался пчелами, и, пригласив раз с собой на пчельник, он велел запрячь телегу ... Я была беременна Таней уже 5 месяцев, но меня не нежили и не берегли, напротив, я должна была ко всему привыкать и приспосабливаться к деревенской жизни, а городскую, свою, изнеженную - забывать. Ехать надо было через брод; спустившись по очень крутому берегу в речку Воронку, Лев Николаевич как-то неловко дёрнул вожжу, лошадь круто свернула, и меня опрокинуло из покосившейся на бок телеги прямо в воду. Лошадь дёрнула, чтобы выехать на другой берег, кринолин мой завернулся в колесо, и телега поволокла меня по воде."
В то же лето Толстой стал катать жену на тройке, лошади понесли и она упала "со всего размаха на свой беременный уже семи месяцев живот".
Софья Андреевна продолжает:

"Не баловали меня в Ясной ничем. Купалась я просто в речке, даже шалаша для раздевания не было, и было жутко и стыдно... маленькому Серёже муж купил деревенской холстины и велел сшить русские рубашки с косым воротом. Тогда я из своих тонких, голландских рубашек сшила ему рубашечки и поддевала (тайком!) под грубые, холщовые. Игрушек тоже покупать не позволялось, я из тряпок шила сама кукол, из картона делала лошадей, собак, домики и проч."
Дети жили грязно, из-за отсутствия правильного ухода и воспитания часто болели, отставали в развитии. Их спасло только то, что в конце концов Толстого удалось убедить взять в дом гувернантку-англичанку, которая научила детей мыть руки, правильно вести себя за столом и т.д.
А если бы Лев Николаевич с самого начала своей семейной жизни был под каблучком, всё было бы хорошо. Царь и жена обрывали бы его прапорщицкие фантазии. И он сам подспудно хотел этого, напрашивался на это. А царь перед ним преклонялся, а жена его боготворила и беспрекословно слушалась. И он повис в вакууме. Достоевский жаловался на студентов: "они пришли руководить меня". А Толстого никто не руководил, и это уже его, Толстого, трагедия.

Жена (или уже дочь - не помню) купалась, а хулиганы у неё одежду украли. Толстой выбежал и палкой их по головам, по головам. Вот если бы великие князья его так. Плёточкой, плёточкой. В три руки. Толстого никогда в жизни не били, не высыпали пепельницу на голову, не сажали в тюрьму, не допрашивали. А ведь он на это всю жизнь набивался.

Когда открылась Государственная Дума, Лев Николаевич изрёк:

"Чтобы решить что-либо важное, всякий должен обдумать у себя в кабинете, а на народе ничего путного не выйдет".
Трагедия Толстого в том, что его ни разу в жизни не вызывали в кабинет. Хотя бы в кабинет секретаря обкома.
Георгий Флоровский писал:

"У Толстого был темперамент проповедника морали, но его взгляд на мораль был странно ограничен. Высшая моральная категория для него была - закон. Он постоянно призывает людей делать не то, что добро, но то, что по закону, или предписанию. Только исполнение закона даёт удовлетворение. Только его исполнение нужно и радостно. Бог для Толстого не был Отцом Небесным, но Хозяином, у которого нужно было работать. Любопытно, что даже в молодости Толстой был склонен к мелочному распределению своей жизни и поведения, хотя и не имел в этом большого успеха. Он хотел жить согласно расписанию, отмечая свой успех или неудачу день за днём. Эту привычку он сохранил до самых своих последних дней. Моральное поведение могло быть, по его мнению, сведено к расписанию, простой и разумной схеме".
Толстой это чиновник, морализатор. Организатор. Вот бы кого в упряжку русского государства запрячь! И просмотрели, просмотрели. Позорно просмотрели, глупо просмотрели. Розанов писал, что просмотрели организационный талант Чернышевского. Но этот талант не развернулся же. Это лишь предположение, хотя, наверно, и правильное. А в Толстом упустили явно гениального помощника, громадную опору для русской государственности.
Толстой, когда вышел февральский номер "Русского вестника" с "Войной и миром", поутру, ещё не вставая, посылал брата за газетой, где должны были быть первые отзывы:

"Ты ведь хочешь быть генералом от инфантерии? Да? А я хочу быть генералом от литературы! Беги скорее и принеси газету!"
И вот стал генералом. Он как хотел: "слуга царю, отец солдатам". А царя-то в литературе русской и не было. Ему нужно было в секретариат Союза писателей, первым секретарём, да ещё + членом ЦК и т.д. А в литературе Устава гарнизонной и караульной службы не было (ещё). Ну и нашлись люди, взяли Толстого в работу. Но это было не то совсем. Он работал, работал честно, по расписанию (гениальная работоспособность русского чиновничества). Однако оказался без Хозяина. И превратился в Хрущёва русской философии.

(с) Бесконечный Тупик,
Д. Е. Галковский

p.s. http://www.samisdat.com/3/311-413.htm

Записка эмоционального шмоточника-ман.генератора. я когда покупаю одежду, то переживаю всю палитру эмоций. К слову я шмоточник, очень педантичен в плане одежды, все должно сидеть идеально на мне, все должно сочетаться. Но живу в небольшом городе, где нет массмаркетов. Весь шмот добиваю в магазинах типа аутлет, стоках. Когда вижу шмотку, сразу меня накривают мысли-надо ли мне она, не дорого ли она стоит, может не стоит покупать. Поколебавшись так и не покупаю ее, выхожу из магазина, для того чтобы получить эмоциональную ясность. Тут надвигаются мысли что зря я ее не купил, она ведь так классно сидела на мне, потом наступают мысли, что вот круто что я не потратил зарплату, удержался. Приехав домой, мне эта курточка стоит в глазах, я жалею что не купил, мысли а вдруг она испачкается . Потом целый день мысли на работе о ней, стоит ли ее покупать, 1 час мысли что не стоит, 2 час-надо брать, она буквально создана для тебя. Ближе к концу работы, мой сакрал говорит мне-иди купи ее. Я был весь уставший до этого, и тут непонятно откуда для этой затеи берутся силы, жизнь снова наполняется красками, и я лечу на всех парах в магазин. И тут как назло, меня что-то тянет глянуть в другой магазин попутно, что там за ассортимент, я захожу, и вижу шикарную косуху PullandBear, меня еще больше начинает терзать мысль что может лучше косуху взять, я выхожу с магазина, и чувствую что у меня уже идет крыша от всего этого. Захожу за курточкой в тот другой магазин, и вижу что ее нет уже в наличии в том именно цвете. Меряю курточку синего цвета, и понимаю, что косуха намного круче будет чем она. Возвращаюсь в тот магазин, беру с чистой совестью косуху, а на последние деньги еще и джинсы Бершка, цвета и фасона, которые я 2 месяца не мог найти. Жизнь эмоционального скорпиона-это полная жесть, что касается истинных желаний

ПРИВЕТ, я подобным занимаюсь впервые и без понятия что из этого выйдет

Ой ))

Любой, совершенно любой гомогенизированный проектор "пытается". Для него терра инкогнита то состояние, когда всё получается само. Стоит только отпустить вожжи. Отдаться силе.

Можно ли излечить себя силой мысли?

Ain’t much I can do but I do what I can
But what can I do if I do till its gone

Родители делая какой-нибудь подарок : "Ну надеюсь в старости хоть стакан воды подашь нам"
Я :

Объясните разницу между эмоциональным авторитетом, и откликом сакрала для генератора. Пишут трактовку часто, что для людей с эмоциональном авторитетом нужно сперва подождать пока эмоциональная волна пройдет,только потом принимать решение. Тоесть не принимать решения на основании сиюминутных желаниях. А генераторам советуют слушать отклик сакрала, который дает как-раз эти желания. Так что делать ???

Пять...